23 декабря {1886}. Сиена
<…>
От Эмполи, на пол-пути из Пизы во Флоренцию, мы решительно повернули на юг и въехали в страну холмов, которые иногда переходят в покатые равнины, каких так много у нас в России, и изредка выростают в каменный утёс, непременно увенчанный развалившимся средневековым замком, или в шатровидную гору. Почва всё ещё очень плодородная, и это, в соединении с мягким пейзажем, едва-едва избегающим однообразия, но и не раздражающим неожиданностями, живо напомнили нам с Аристотелем* Волынь, где мы провели часть прошлого лета. Начались воспоминания: а помните? а помните? Эти воспоминания живо пробудили родные воспоминания о России вообще, и так-как мы с Инглезе*, подъезжая к Сиене, были очень голодны, то у нас начался трогательный разговор
{* прозвища спутников автора}
— А помните листовку в московском Эрмитаже?
— А помните: солёные рыжики!
— Ах… По усадьбам их едят с пареным картофелем.
— Борщ! Борщ из свёклы, — красный, с ветчиной, с сосисками, с черкасской говядиной.
— Уха из ершей!
— С растегаем!
— Да! Да!! А фарш — сушёные грибы, лук и капуста… Боже!
— Господи, Господи!.. Стерлядь, щи, селянка, гурьевская каша, поросёнок…
Я советую читателю, — чтобы он над нами не смеялся, — прочесть этот разговор или натощак, или после пятинедельного пребывания в Италии, где кормятся исключительно сыром и деревянным маслом, только с лёгкой приправой мяса или рыбы. Сама ветчина, и та напоминает лампадку, потому-что свиней откармливают оливками
Еслибы я попал в Сиену, не видав сначала Флоренции, — конечно, мои флорентийские восторги выпали-бы на её долю. Но и без них она потеряла немного. Её волынские холмы, идущие на полтораста вёрст до самого Рима, но позволяющие видеть с сиенской колокольни купол римского Петра, остались бы таким-же величавым по своему пространству, утихающим после бури морем. Её узкие улицы, почти прикрытые наверху выступами крыш высоких домов, точно так-же живописно шли-бы с крутой горки на другую, ещё более крутую. Её ратуша, близнец флорентийского palazzo vecchio, осталась-бы в центре безлюдной площади, подымающейся от него к окружности, как амфитеатр <…>
{Приключения и впечатления в Италии и Египте; Заметки о Турции. — Санкт-Петербург: тип. Н.А. Лебедева, 1887}