Более одарённым рассказчиком был соотечественник и современник Иличини — Джентиле Сермини. О жизни его известно очень немногое. Он был слишком обыкновенным человеком, чтобы попасть в историю. Он не был литератором, ибо написал только несколько новелл и сонетов, но и те оставил неизданным. Сермини действительно писал лишь для своего собственного удовольствия. Он был зажиточным гражданином милой Сиены, владевшим, повидимому, приятными и благоустроенными поместьями в окрестностях города
Он делил своё время между городом и деревней, так же, как делил между городом и деревней место действия своих новелл. В них част мотив поездки в город, в них слышится иногда шум полевых работ, сменяющийся глубокой тишиной деревенской сиесты, полной всяких соблазнов. Пейзаж входит в новеллы Сермини больше, чем в новеллы какого-либо другого новеллиста. В этом летнем приволье деревенской Италии, в долгие часы досуга Сермини пускается на произвол своего воображения, а оно неуклонно влечёт его к эротическим образам
Среди всех новеллистов треченто и кватроченто Сермини был единственным настоящим эротическим писателем. Нет никакой возможности предложить большинство его новелл современному читателю. Мешает этому не грубость, которая никогда не была недостатком Сермини и других новеллистов из Сиены. Такой строгий судья как Дж. А. Симондс, нашёл в них «тонкость эстетического вкуса, которая спасает от грубой развращённости». Но, не будучи грубой, развращённость воображения всё-таки остаётся постоянным и главным свойством Сермини. Приближаясь к любовным сценам, он умышленно замедляет темп своего рассказа. Ни один жест любовной мимики не ускользает от его наблюдения, и ничто не описывает он с такой точностью и подробностью, как сцены соблазна невинной девушки или неопытного юноши. Возбуждение чувственности составляет вполне открытую цель всех его писаний
Он был действительно безнравственным человеком, и единственным божеством его была Венера, притом такая Венера, которая, являясь ему во сне, учила его забыть все романтические сказки о любви. В эпоху платонического освящения любви Сермини видел в любви только бесстыдное и голое удовольствие чувств. Быть может, в этом сказалась не столько его исключительная порочность, сколько действительно редкая искренность. Сермини едва ли был хуже многих других писателей Кватроченто, больше соблюдавших приличие в литературе, чем целомудрие в жизни. При всём том, он умел интересно рассказывать
Итальянцы считают маленьким шедевром его «Giuco della pugna», — удивительно яркое изображение кулачного боя на Кампо ди Сиена, при помощи записанных на восклицаний и криков дерущихся. Его новеллы часто могут оскорбить чувствительность, но над ними редко можно соскучиться
{Новеллы итальянского возрождения. Избранные и переведённые П. Муратовым. Часть первая: Новеллисты треченто и Часть вторая: Новеллисты кватроченто. Книгоиздательство К. Ф. Некрасова. Москва. MCMXII}