Лев Платонович Карсавин о путешествии в Ареццо через Casentino

[письмо из Ареццо 15/28 июля 1906 года, Alb. Stella, Via Guido Monaco]

Дорогой Иван Михайлович {Гревс}

Прежде всего позвольте Вас поблагодарить за прогулку по Casentino*. Несмотря на сильную усталость и жена очень довольна прогулкой. Прежде всего, приятно уже самое путешествие Con cavallo di S.Francesco** и на лошадях настоящих. А затем до сих пор весь полон впечатлений от ландшафта, замков и Monte Sacro***. Какой-то, несмотря на грандиозность, не производящий впечатления грандиозности, а напротив, манящий особой уютностью и миром ландшафт

Grato alla расe che in te sispiru
Bacio le zolle del tuo terren

пишет какой-то, мне не известный поэт, эти стихи C.Beni**** выбрал эпиграфом к своей книжке. И мне памятны звучные и полные любви к Casentino стихи этого поэта
[* оно же Campaldino — название долины верхнего Арно, где расположено множество средневековых замков, монастырей и пр.]
[** на лошади Св. Франциска, т.е. пешком]
[*** Святая гора, скала La Verna (Alverna), где в 1213 году Св. Франциск и братья создали монастырь; то место, где он получил стигматы, отмечено капеллой]
[**** Guida illustrata dei Casentino. — Firenze, 1889]

Стараешься по этим ландшафтам mutatis mutandis [с соответствующими изменениями] воссоздать мысленно прежние, ещё не столь coltivati [возделанные] окрестности Тосканы и вспоминаешь то, что читал у Dino Campagni о Campaldino*, проезжая мимо этого поля. Очень много даёт и Beni, хорошо, что он приводит столько выдержек и, например, у него можно перечесть почти всё, что пишет о Campaldino. Конечно, не удалось осмотреть всё так, как хотелось и, например, было совестно остановить извозчика в Certomondo**, хотя и очень хотелось взглянуть на монастырь и особенно на картину Neri di Bicci. Точно так же и в Poppi*** осмотреть только замок, хотя извозчик (несмотря на то, что остановка была выговорена) имел очень угрожающий вид. Осмотру же самого замка мешало то, что внутри почти всё заперто, и, видимо, поскольку Monumento Nazionale осуждено пребывать запертым и подпёртым плохими брёвнами (внутри двора галерея), пока он не развалится. Интересно жалуется на небрежность правительства C.Beni, основательно негодуя на населённость замка (хотя эта населённость руин имеет свою прелость) и на то, что мальчики безжалостно портят нос и другие части тела Guido da Battifalle**** «che non puo muoversi per difendersi dalle inquirie» [который не может пошевелиться, чтобы защититься от оскорбления]
[* оно же Casentino]
[** городок в Casentino]
[*** исторический центр Casentino]
[**** один из графов Гвиди, сеньоров Poppi]

Путешествие в La Verna было несколько отравлено тем, что пришлось всё время страдать за бедных лошадей. Извозчик и его прислуга тоже много страдали и от жары и от усилий. Замечательно, наверное, хорошие отношения в этих простых семьях между хозяевами и прислугой (serva [служанка], как он выразился): всю дорогу хозяин добродушно её ругал за излишнюю жалость к лошадям, она его не слушала, передразнивала, показывала язык, наконец, выскочила и пошла пешком, и так дошла до La Verna, несмотря на ругань хозяина, много раз разражавшегося против неё долгой бранью, а потом обращавшегося к нам и говорившего: che le dici! [что ты говоришь!] (Кажется, так). Зато все страдания были вознаграждены самой Monte Sacro. Я очень рад, что мне пришлось во Флоренции ещё прочесть Tamassia* (книгу, о которой я Вам писал) и что я знаю о Франциске больше, чем прежде. Как хорошо и приятно стараться отгадать его душевную жизнь по его любимым местам. Молодой монах очень много и долго о них рассказывал, что позволяло хорошо их осматривать, не слушая его рассказов. Какой-то farmacista [аптекарь] из Рима ходил с нами вместе, восторгался и особенно интересовался тем местом, где demonio [демон] хотел сбросить Франциска в пропасть. Оказалось, что он был в России, видел Москву, очень её хвалит (итальянцы, кажется, все любят льстить красотам отечества другого) и высказал на прощание bono augurio [доброе пожелание] по адресу России. Не могу утерпеть и не похвастать, что он говорил мне, что я хорошо говорю по-итальянски (а жене то же говорила его жена). Хотя я сам не верю этим похвалам, но всё-таки приятно. Очень симпатичны и монахи: как-то хочется думать, видя прогуливающегося брата, что он чувствует красоту природы, когда говорит о виде с La Verna, и что у него мягкая душа. Вообще, совсем иной характер имеет здешнее духовенство. У нас всё степенно. Священник идёт по улице благолепно и самый толстый поп кажется самым лучшим сосудом святости; здесь живые и как-то родные населению священники бегут за конкой во всю прыть, подобрав подол рясы, ходят быстро, дремлют в cafe за стаканом вина — не чувствуешь к ним почтения. Не нравится мне и служба (хорошей, впрочем, я не слыхал). Книксены, точно на [неразб.] совершенно формальны, сухой формальный отпечаток носит и всё богослужение, сопровождаемое некрасивыми телодвижениями, неприятными звонками и бесцеремонным хождением нарядных дам, молящихся, но не забывающих обмахиваться веером. Только орган очень хорош. (Я слышал воскресную службу в Duomo**). Но повторяю, я от обобщений воздерживаюсь, ибо хорошей службы я не слыхал. Общее впечатление такое, что если наш священник сохранил осанку и характер жреца, итальянский превратился в фокусника
[* San Francesco d’Assizi e la sua legenda. — Firenze, 1906]
[** Santa Maria del Fiore]