Павел Павлович Муратов. Пленный дух {Микеланджело}

Других пленников мы знаем в скульптурных эскизах Микельанджело для гробницы папы Юлия II. Долгое время, прежде чем перейти в светлые, но равнодушно-музейные залы академии, эти статуи находились в одном из искусственных гротов в садах Боболи. Было странно видеть тогда здесь их напряжённые движением белые тела и задыхающиеся от усилий лица. Как будто всё это нужно было только для того, чтобы поддержать игрушечные губчатые стенки грота! На их широкие плечи и мускулистые руки могла бы спокойно опереться крыша целого мира. Но каково бы ни было их действительное назначение в архитектуре гробницы, нечеловеческое усилие, выраженное в них, это не столько забота об удержании тяжести, сколько желание освободиться от сковывающей их ещё наполовину мраморной глыбы. Пленники дошли до нас в неоконченном виде, они едва успели выйти из камня. Микельанджело оставил их в отчаянном порыве найти свою полную гармоническую форму, сбросить с себя тяжесть инертной материи. Трагическое рождение духа из сопротивляющегося ему косного вещества он нигде не изобразил лучше, чем в этих, неоконченных по воле случая, статуях. По воле случая! Или тут не было вовсе случая, а была неизбежная минута какого-то странного удовлетворения зрелищем страдающего и порабощённого духа

Веры в освобождение духа Микельанджело не нашёл в течение всей своей долгой жизни. В сакристию Сан Лоренцо мы возвращаемся снова, чтобы собрать последние плоды его мудрости и его опыта. Мы входим туда, повторяя слова его сонета, где произнесена хвала ночи и где прославлен сон, освобождающий душу для небесных странствий. «Сон и смерть — близнецы, ночь это тень смерти», — такова пересказанная Симондсом «таинственная мифология» гробниц Сан Лоренцо. Пронзительная и упорная мысль о смерти витает здесь над тяжёлым пробуждением «Утра» и над глубоко склонённым челом pensieroso. Каждый, кто входит сюда, ещё храня в памяти весёлый шум и солнечный свет флорентийской народной улицы, испытывает острый укол этой мысли, её горечь и сдавливающую сердце печаль. Сам Микельанджело не должен был знать печали, даже когда глядел прямо в лицо смерти. Ей одной вверено освобождение духа из плена жизни
 
 
 
 
 
{Образы Италии. Том I. Второе издание. Научное слово. Москва. MCMXII. Типо-литография Т-ва И.Н. Кушнерев и Ко. Пименовская ул., соб. д. All’ amicizia di B.K.Z. dedico questo libro, — un ricordo dei giorni felici (посвящение Борису Константиновичу Зайцеву); примечания в [] — по изданию 1994 года (Москва, издательство «Республика»)}