На крохотном разбитом «Фиате», принадлежащем одному из передовых граждан Монтепульчиано, мы совершили поездку в Пиенцу, прерывавшуюся немалым числом внезапных остановок на вьющихся по крутым косогорам дорогах. Во время этих остановок вдыхали мы отрадно-свежий воздух глухой тосканской деревни, разглядывая пустынный пейзаж с редкими фермами, дубовыми рощами и сложными пересекающимися линиями горных кряжей, уходящих на запад. Монте Амиата вырисовывалось перед нами всё величественнее по мере того, как мы приближались к Пиенце. «Фиат» наш вскоре зашумел на единственной улице фантастического города и остановился на площади
Пиенца — совершенная сказка в её прошлом и в настоящем. Гуманистический папа Пий II, он же Эней-Сильвий Пикколомини родился здесь в селении, носившем название Корсиньяно. Мановением папского жезла, не менее чудодейственным, чем если бы то была магическая палочка, он превратил бедное Корсиньяно в великолепную Пиенцу, всю сразу выстроенную одним из верных последователей великого Альберти, флорентийцем Бернардо Росселино. На маленькой пьяцце стоишь здесь среди зданий, которые кватроченто воздвигнуло с такой же мгновенностью, с какой наше время умеет ставить разве только театральные декорации
Бернардо Росселино окружил свою пьяццу с четырёх сторон всем, что было нужно Энею Сильвию: епископством, собором, Палаццо Публико и дворцом Пикколомини. На углу этого последнего поставил он прелестный колодец с архитравом на двух колонках, как в Монтепульчиано. Но Пиенца в общем непохожа на Монтепульчиано, здесь всё лет на пятьдесят раньше, всё ближе к Флоренции или Сьене, и самый материал построек здесь иной, коричневый, насыщенный золотистостью камень, прерывающийся иногда алым сьенским кирпичём. В архитектуре Бернардо Росселино остаётся послушным альбертианцем, не избавленным однако, как все флорентийцы середины XV века, от готических реминесценций. Фасад палаццо Пикколомини, фасад и план Дуомо, спутанные эклектизмом самого Пия, вмешавшегося в постройку, не принадлежат к числу архитектурных чудес. Но прелестны и гармоничны во дворце Пикколомини двор и в особенности лоджия в три этажа, открывающаяся прямо на исполинский треугольник Монте Амиата, залитый к закату солнца изумительной голубизной
Не какие-либо отдельности дороже всего в Пиенце. Где ещё можно найти такое волшебное в своей целости, в своей сохранности видение подлинного кватроченто? С ощущением, похожим на сон, стоишь на этой «воображаемой», несмотря на всю её реальность, площадке, проходишь по улице, прорезанной несколькими щелями переулков с именами del Baccio [поцелуй], dell’ Amore [любовь], вступаешь в собор, где нетронутым золотом сияют старые сьенцы, Маттео, Сано, Веккиетта — какой-то особенно интересный на этот раз. Всматриваясь в подробности зданий видишь, что здесь уцелело всё то, что исчезло везде, кроме вымышленного Пием города, чего не найдёшь даже в столь милостиво пощажённой временем Сиене — каждый герб Пикколомини с пятью полулунами, каждая буква коммомеративной надписи, фонари на домах, решётки в окнах, кольца для привязывания лошадей и подставки для факелов в стенах дворцов
Я не знаю, как можно было бы прожить в Пиенце даже несколько дней. Это не город, но тень города, тем более поразительная и жуткая, пожалуй, чем более сохранно в ней всё, из чего слагалось некогда его бытие. Не обязывают ли эти по волшебству воздвигнутые и чудом уцелевшие стены к каким-то нестерпимым чувствованиям и неестественным позам, к какому-то выходу из своего я и из своего века всякого, кто решился бы провести среди них месяц, неделю! Не тем ли можно об’яснить странное чувство облегчения, которое испытали мы, когда зашумел наш разбитый «Фиат», осторожно пролагая путь от тесной городской площадки к полям и дубовым рощам contado [пригородной местности], сквозь вечернюю улицу, с зажёгшимся над ней огромным фонарём и с пятью или шестью любопытными, обозначившими, как на старой картине, всё население неимоверной Пиенцы
{Образы Италии. Том III. 1924. Издательство З.И. Гржебина. Печать Библиографического Института в Лейпциге (посвящается Борису Константиновичу Зайцеву в воспоминание о счастливых днях); примечания в [] — по изданию 1994 года (Москва, издательство «Республика»)}