Монтанелли возразил, что статья статута, определяющая меру наказания за оскорбление высочайшей особы короля, не характеризует вместе с тем этого вида преступлений, и что поэтому его, как адвоката подсудимого, прямая обязанность сделать эту характеристику, без которой невозможно доказать, существует ли именно в настоящем случае это преступление. Я не приведу вам здесь всей речи профессора Монтанелли, но расскажу в нескольких словах её содержание. Я в первый раз слышал этого адвоката, и должен сознаться, что г. Монтанелли представляет блестящее исключение из среды своих италиянских собратий. Он долго жил во Франции и в Испании, где был знаком со всеми судебными знаменитостями тех времён, и где совершенно оставил привычку, сильно вредящую италиянским ораторам на кафедре и на театре, — привычку вычурной декламации, напыщенных фраз и бешеной жестикуляции. Монтанелли говорил просто и спокойно. Период его понятен для каждого, обыкновенный италиянский период, ясный и незапутанный латинско-германскими ухищрениями писателей распространённой здесь школы, поставившей задачей говорить и писать так, как никто не говорит по-италиянски. Лучшие здешние писатели не чужды этой странной натянутости
Опираясь на авторитет Филанджиери*, оратор определил то юридическое воззрение, с которого должно смотреть на вышеозначенный вид преступлений; затем, цитируя Одиллона Барро** и Альбертиновский кодекс***, приводя множество примеров из истории французского и английского законодательств (оратор хорошо знает склонность здешней публики к аргументам этого рода), он дошёл до того заключения, что в преступлениях печати — где единственное орудие слово, то-есть где материяльная сторона совершенно сливается с стороной нравственною — более чем во всяком случае играет роль намерение, с которым сказаны слово или фраза, подавшие повод к обвинению
[*Гаэтано Филанджьери, иначе Филанджиери (Filangieri; 1753-1788) — неаполитанский философ и юрист]
[** Одилон Барро, полное имя Иасинт Камиль Одилон Барро (Hyacinthe Camille Odilon Barrot; 1791-1873) — французский политик и государственный деятель]
[** Альбертинский статут — конституция, дарованная 4 марта 1848 г. королём Карлом-Альбертом Сардинским; с 1861 г. после объединения Италии стала Конституцией королевства Италии]
Переходя от общего к частному, он свёл вопрос к тому, можно ли с очевидною ясностию доказать, что в приведённых в обвинительном акте нескольких строчках из парижской корреспонденции журнала Новая Европа заключается намерение возбудить общественное мнение против особы короля, унизить его личность в глазах народа. «Если да», говорил он, «если для присяжных присутствие этого намерения в вышеприведённых словах ясно как день, то, хотя бы и можно им придать другой грамматический смысл, преступление существует и должно быть преследуемо законом. Но если доказательства этого намерения нет, то нет и самого преступления». Потом он подробно разобрал эти строки и привёл слушателей к тому заключению, что в настоящем случае преступления не существует
«Да неужели», сказал он в заключение своей защитительной речи: «неужели можно было бы предположить намерение оскорбить народ в лице его избранника в журнале, постоянно стоящем за голос народный, за общую подачу голосов, soffragio universale? Неужели его можно было ожидать от органа той самой партии, которая первая внесла знамя освобождения в Ломбардию, порабощённую иноземным врагом, с криком: „Единство Италии и Виктор-Эммануил!“ которая не изменила своему девизу, как не изменила своему вождю и теперь ещё во время похода в южные провинции? которая, наконец, когда иноземное его тяжёлым ярмом гнело родную сторону, сказала королю: будьте за народ, и мы за вас?»
все примечания в [] — Михаила Григорьевича Талалая по изданию 2018 года