Оставшись один, я, как это часто случается, увидел вдруг недостаточность своих данных, которыми надеялся окончательно сбить с позиции упрямого адвоката
Мне самому показалось неправдоподобным, чтобы из-за нескольких, вовсе несущественных злоупотреблений и промахов бывшей администрации, имевшей свои неоспоримые достоинства, народ решился на такую радикальную перемену, и чтобы, несмотря на потерю многих выгод, он решился на это с таким единодушием, что всё дело обошлось без ружейного выстрела
Последний из тосканских великих герцогов в очень малом был схож с сотоварищами своими в падении, маленькими и скупыми тиранами, преданными Австрии с головы до ног, не знавшими пределов своему буйному произволу. Не будучи вовсе идеалом монарха, Леопольд обладал некоторыми личными достоинствами и в 1848 году показал, что он вовсе не чужд народного духа и способен отстаивать его даже против своих патронов-Австрийцев. Положим, он не простирал этого благородного порыва до самопожертвования; но этим он бы, казалось, мог только больше выиграть в глазах своих расчётливых подданных, очень уважающих положительность и расчёт как в себе, так и в других. При наступлении грозы, великий герцог решился на очень многие уступки; он бы не отказался даже может-быть выпроводить за пределы своих владений иезуитов и всех им подобных, совершенно преобразовать полицию и дать ей новый устав, в котором он строго наказал бы ей уважать несравненно больше прежнего существующие законы и постановления
Преобразованное таким образом великогерцогское управление несравненно больше сообразовалось бы с мелочными, но и очень существенными выгодами Тосканы, нежели совершенно новое, мало знакомое с её особенностями правительство, первым условием которого было уничтожение всякого рода политической, а затем и административной автономии. Рыцарский барон Риказоли был посредником между герцогом и его подданными, и в этом случае выказал так много энергии и даже героизма, что популярность его значительно возросла от этого подвига, который впрочем не совсем соответствовал тогдашним желаниям народа. Тосканцы не хотели никаких уступок; они ни на чём не помирились бы пока старый герцог, со всем семейством своим, не отправился бы по дороге к Вене. Барон Риказоли, выбранный на тот раз представителем народной воли, оказался уступчивее своих доверителей, за чтò мог бы дорого поплатиться. Толпа ждала его на площади перед дворцом и встретила его при появлении его на лестнице вовсе не дружелюбно. Неустрашимый дипломат высказал им откровенно своё сочувствие к личности великого герцога, всё, чтò он думал о неделикатном относительно его поведении черни. Не смущаясь ни дерзкими криками, ни свистками, он моральным влиянием двух, вынутых им из кармана револьверов, пробрался через толпу на площадь; и оставался там, пока личная безопасность Леопольда и всего его семейства не была обеспечена
Как бы то ни было, это событие из жизни нынешнего первого министра свидетельствует о непоколебимой честности его и твёрдости в своих убеждениях
Чтоб объяснить то, чтò могло показаться загадочным в его позднейшей жизни, чтоб объяснить то увлечение, с каким Тосканцы предались идее италиянского единства почти в ущерб своим частным выгодам, мне кажется необходимым маленькое отступление в давно-прошедшие века. Несмотря на всё моё желание не вдаваться в археологию, я вынужден сделать это, потому что многое в теперешней италиянской жизни является прямым результатом прошедшего, и чтобы вполне понять эти отдельные случаи, нужно прежде добраться до других, которыми они порождены
Между муниципальными республиками Италии, Тоскана или, правильнее, Флорентинская республика, первенствовала во все времена. Я не говорю здесь ни о венециянской, ни о генуэзской, — та жизнь давно прошла и уже не воскреснет: мраморные дворцы и церкви полувосточной архитектуры, вот всё, чтò осталось от неё. Но жизнь Флоренции была иного рода. Община народная — del popolo magro, как её называли в отличие от общины олигархической, del popolo grasso, прежде всего выработалась во Флоренции. Чтоб устоять во чтò бы то ни было, или лучше, чтобы не уступить заклятым врагам своим, флорентинское купечество решилось установить в своём родном городе герцогскую власть. Флорентинские герцоги не имели ничего общего с тиранами северной Италии, и однакожь вскоре они стали очень не популярны. Во Флоренции образовалось много партий. Партии эти со всевозможными оттенками были большею частию против великих герцогов, или по крайней мере против семейства Медичей, стоявшего тогда во главе. Одни боролись из честолюбивых видов, другие из привязанности более или менее бескорыстной к павшему величию городской общины; но соединённые усилия всех их часто одерживали верх, и Медичи неоднократно должны были оставлять Флоренцию, пока наконец соединённые войска папы и императора не утвердили раз навсегда этот образ правительства в лице незаконного сына папы Климента, Александра Медичи. Новый герцог, опираясь на иностранную помощь, уничтожил одно за другим преимущества народа. Этим собственно и кончается история Флорентинской республики
e.n. — примечания Михаила Григорьевича Талалая по изданию 2018 года