Степан Петрович Шевырёв во Флоренции

Флоренция. 1861. Маия 3/15

Душевно чтимый и любимый князь Пётр Андреевич!

<…> Много стало лучше и мне, и жене моей с тех пор, как мы поселились в Майской улице (Via Maggio) древней столицы Тосканы. Много изменился и помолодел город. Люблю его продольное зеркало, Арно, в правильной раме двух набережных. Зимою поток изменяет свой ровный, спокойный вид. Его piena (водополь) оглашает тогда бурным рёвом окрестные улицы — и прошлою зимою будила и нас в тёмные ночи. Но что за наслаждение бродить по холмам, окружающим Флоренцию! Всходя по ним, как будто поднимаешься к небу. Взглянешь на Флоренцию, и из её галлерей и храмов поднимаются чудные произведения искусства, и великие тени её художников, поэтов и учёных носятся над нею. Бесприютный Дант скитается вне стен её и Галилей томится в инквизиции

Я не мог ещё до сих пор переглядеть всё то, чтó предлагает Флоренция в своих памятниках искусства и истории. Но Италия не поглотила меня всего. Море принесло мне три ящика русских книг и рукописей. Я беседовал и с ними. Для русских, живущих здесь, я прочёл в 15-ти лекциях сокращённую историю русской словесности и связал их одною мыслию в органическое целое. Как было приятно, бродя по холмам Флоренции, носить в голове своей и в сердце были родного слова и, обдумывая их мыслию, слагать в одно живое и стройное целое. Ах, еслибы вы были в числе моих слушателей! Но вот я перед вами так, как читал, с стаканом воды на столе. В будущем году, зимою мне хотелось бы пройти с русскими историю италианской живописи по здешним памятникам

Я намерен теперь положить на бумагу все 15 лекций, много здесь сказанные, и пишу об них сегодня же П.А. Плетневу, поручая дружелюбному его вниманию их напечатание в изданиях Академии, но с тем вместе и прошу его, чтобы Академия назначила мне вознаграждение, в котором я нуждаюсь. Прошу и вас принять в этом участие и содействовать исполнению моего желания. Теперь жары майские гонят нас на берег моря. Уединясь там, я надеюсь написать все 15 и постепенно переслать их в Академию

У меня есть ещё запас новых впечатлений Италии. Хотелось бы приютить их в какой-нибудь журнал, но не даром. Кажется, Русское Слово более других чуждается односторонности. Не найдёте ли вы приюта моим эскизам?*
[* Шевырёв ошибся: заведённое на средства графа А.А. Кушелева-Безбородка Русское Слово сделалось органом Писарева, Благосветлова и Ко]

Не знакомы ли вы с маркизом Саули*, который теперь правит здесь должность Тосканского генерал-губернатора? Я познакомился с ним случайно, потому что привозил к нему в приёмный день одного русского просителя. Но мне хотелось бы иметь к нему рекомендательное письмо, или от вас, или от графа Дмитрия Николаевича**. Возможно ли это? Саули говорит немного по русски и занимался русскою словесностью
[* маркиз Ф. Саули (1807-1893) — политический деятель, дипломат; в 1856-1860 годах — посол в России, с 1861 — губернатор Тосканских провинций (e.n.)]
[** Д.Н. Блудов (1785-1864) — государственный деятель, с 1855 года и до кончины бессменный президент Академии наук; выступал против цензурных строгостей и вообще против «стеснения умственного развития страны»; с 1857 года участвовал в подготовке крестьянской реформы (e.n.)]

С нетерпением жду того времени, когда возобновятся дружелюбные политические отношения между Россиею и Италиею, и когда обмен идей сделается от того свободнее между частными лицами. Ужасное невежество господствует у них на счёт России. Представьте себе, что в их географиях Нева течёт в Москве!.. Но это я слышал даже и в Германии. Что уж говорить об литературе и истории? Мне хотелось бы устроить какое-нибудь литературное русское консульство во Флоренции, как городе, наиболее сосредоточивающем литературное образование в Италии; но выжидаю времени, когда тучи политические рассеются и небо северной политики улыбнётся как италиянское <…>