Александр Иванович Тургенев во Флоренции

Начинаю привыкать к ежедневному повторению одной музыки*, так как и всматриваться, влюбляться в прелести Трибуны: так называется комната, где отобраны шедевры из шедевров Рафаэля, Корреджио, Тицияна, Дель-Сарто, Михель-Анжа, и где Венера Медицейская пристыдила свою соперницу** — Кановы и удалила её во дворец Питти. Кстати о Питти: знаешь ли, что там, в Тосканской галлерее, поставлен один только бюст из недавно-умерших; этот бюст Александра I-го подарен туда Гр. Остерман***; а он написал на нём своею рукою твоё четверостишие: «Муж твёрдый в бедствиях»**** — и подписал твоё имя? Вот тебе бессмертие и вот тебе Европейская известность за 4 превосходные стиха <…> Здесь и теперь много милых Русских дам; между ними и красавицы и à peu près [почти (e.n.)]: Графиня Гурьева (Нар[ышкина]), Шувалова (Салтыкова), Чатская, Засецкая (едва не умерла, и вчера только вышла из опасности. Урожд. Иванова, Московка); полу-Русские: Чичагова, Орлова, и пр. — Хлебосол Русский, Орлов, К{нязь} Горчак[ов] любезен, умён и услужлив. Недавно приехал К{нязь} Сер[гей] Михайлович Гол[ицын]***** и увозит племянника в Рим и в Неаполь; всемирный путешественник — Чичерин; К{нязь} Мещерский, брат нашего. Жалею, что не застал здесь Валуева: он бы свёз поклон от меня Московским его сродникам и сродницам. Посылаю Кар[амзиным] Юлию****** на Итал.; в Венеции во всех лавках видел Ист[орию] Гос[ударства] Рос[сийского]; Пушкину — объявление о Египетских монументах, для журнала; я видел их здесь; и любопытно, и наставительно: они дополняют первое звено Истории, знакомят нас не только с Фараонами, но со всем домашним бытом Египетским; в числе сохранившихся древностей Скифская колесница — изделие севера в Египте: колёса обвиты корой берёзовой, в целости сохранённой, а берёза не только не растёт в Египте, но она и здесь редкость. Я бы написал статью о сих монументах, ныне здешним учёным Roselini*******, Тосканским Шамполионом, вместе с ним путешествовавшим и его и свои наблюдения теперь великолепно издающим; но я напишу — а вы и не откликнетесь! <…>
{* в итальянских операх было принято давать в течение сезона одни и те же произведения}
[** Здесь речь идёт об известной статуе Кановы, моделью для которой служила сестра Наполеона I, Мария-Полина Боргези, и которая была сделана в 1805 г. (так называемая, Венера-Победительница)]
{*** wiki: Александр Иванович Остерман-Толстой (1772-1857) — генерал от инфантерии (1817), герой Отечественной войны 1812 года <…> В кампанию 1813 года Остерман-Толстой прославил своё имя 17 августа во главе 1-й Гвардейской пехотной дивизии (полки лейб-гвардии Преображенский, Семёновский, Измайловский, Егерский) в блестящем бою под Кульмом, где получил тяжёлое осколочное ранение левой руки. Руку пришлось ампутировать почти по плечо прямо на поле боя, хирургическим столом служил барабан. Граф мужественно, без единого стона выдержал мучительную процедуру. На соболезнования он ответил «Быть раненому за Отечество весьма приятно, а что касается левой руки, то у меня остаётся правая, которая мне нужна для крестного знамения, знака веры в Бога, на коего полагаю всю мою надежду» <…> Остерман вернулся в Петербург в начале 1814 года и сразу же был назначен генерал-адъютантом Александра I. В этом качестве находился до самой смерти императора <…> Во время подавления восстания декабристов в 1825 году некоторые восставшие офицеры (Д. Завалишин, Н. Бестужев и В. Кюхельбекер) укрылись в его доме на Английской набережной; Известна гравюра итальянского художника Карло Лазинио (Carlo Lasinio, 1759-1838), на которой изображён граф А.И. Остерман-Толстой с двумя детьми лет четырёх-пяти и младенцем в люльке. Картина была написана в Пизе и датирована 1827 годом, т.е. в 1822 году любовная связь Александра Ивановича и «какой-то итальянки» уже существовала. Бывший адъютант графа писатель И.И. Лажечников также вспоминал: «Живя, после смерти жены своей, в Пизе или Флоренции, он страстно полюбил красавицу италианку. Детей он также нежно любил… Боясь со временем, на старости лет, сделаться ревнивым, он пожертвовал её спокойствию своею горячею к ней привязанностью и выдал её с богатым приданым за молодого, красивого соотечественника её. Детям он дал хорошее воспитание и обеспечил их будущность. Правда, для удовлетворения этих потребностей срезали вековые подмосковные леса, которые так берегли старики, графы Остерманы, не думая, чтоб они ушли в Италию» (Лажечников И.И. Материалы для биографии А.П. Ермолова //«Русский вестник». 1864)}
[*** «Наш Остерман-герой, в час битвы ратник смелый» — так называет его Жуковский в стихотворении «Певец во стане русских воинов». Вяземский в «Старой записной книжке» оставил блестящую характеристику Остермана: «Нравственные качества его… были прямодушие, откровенность, благородство и глубоко-врезанное чувство Русской народности, впрочем, не враждебной иноплеменным народностям. Тогда было время уживчивое. Врагов знали только на поле битвы; в мирное время люди не умудрялись, как бы питать и поддерживать междуплеменные предубеждения и недоброжелательства. Воинское рыцарство имело в графе Остермане и нежный оттенок средневекового рыцарства. Он всегда носил в сердце цвета возлюбленной госпожи своей (la dame de ses pensées)… Остерман был великий оригинал, или чудак во всех действиях и приёмах своих. Некоторые боялись оригинальности его; многие сочувствовали ей и любовались ею… С царствованием императора Александра кончилась, так сказать, и Русская жизнь графа Остермана. С этой поры он исчезает для России… Последние годы жизни своей провёл Остерман в Женеве или в предместии города… Новейшие Русские события не возбуждали внимания его. Он о них и не говорил и не расспрашивал, что делается в России… Он в отношении к России заживо замер и похоронил себя в дне 19-го Ноября 1825 года. В прежние годы рыцарь красоты, ныне принёс он обет рыцарской верности памяти Александра. Кабинет его в Женеве был как бы усыпальницею покойного Императора. Все возможные портреты его, во всех видах и объёмах, бюсты, статуетки, медали, всё, что только могло напоминать его, было развешено по стенам, расставлено по столам» («Полн. собр. соч.», т.8, стр. 298-304) <…>]
[**** надпись над бюстом императора Александра I, напечатанная впервые в брошюре «Описание праздника данного в Москве в мае 1814 г. по случаю взятия Парижа 19 (31) марта 1814 г.», М.1814: «Муж твёрдый в бедствиях и скромный победитель, / Какой венец ему, какой ему алтарь? / Вселенная! пади пред ним, Он твой спаситель; / Россия! Им гордись — Он сын твой, Он твой царь!»]
{***** wiki: (1774-1859) — яркая личность грибоедовской Москвы, владелец и устроитель усадеб Кузьминки и Гребнево, прозванный «последним московским вельможей» <…> был удостоен всех высших российских орденов}
[****** повесть Карамзина (e.n.)
[******* Ippolito Rosellini, итальянский египтолог (1800-1843), ученик знаменитого Меццофанти, в 1824 г. профессор Пизанского университета. В 1828 году находился во главе тосканской учёной экспедиции в Египет, причём эта экспедиция соединилась с одновременной экспедицией Шамполиона и в течение 15 месяцев совместно с ней работала над исследованием гиероглифических памятников. Результаты работ Розеллини изложил в труде «I monumenti dell’ Egitto e della Nubia» (Pisa. 1834-1844. 9 частей). Объявление об этой книге, очевидно, и посылал Тургенев Пушкину]