<…> Теперь все, начиная с короля и Риказоли <…> хотят одного и того же — идти в Рим и Венецию. Но как идти? какими путями? <…>
Я писал вам, что, по моему мнению, Риказоли служит теперь полнейшим представителем Италии. Я хотел бы теперь пояснить это слово полнейший. Выражаясь таким образом, я вовсе не хотел сказать, что все разделяют мнения и взгляды Риказоли; нет, одни опередили его, другие остались назади, но это имя, на котором все могут сойдтись, в случае надобности, скорее чем на всяком другом <…> Я не могу вообразить себе министерства с Риказоли в оппозиции. К тому же ни одному из министров Гарибальди не протянет руку, так охотно и с такою искренностию. Эти два человека узнали друг друга ещё прежде, когда в Тоскане, сжимая руку друг другу, поклялись каждый исполнить свой долг и сдержали клятву <…>
{На прощаньи с Италией // Современная летопись. Ноябрь. № 44. 1861}