Какая резкая разница между Флоренцией и Ливорно! Если Флоренция — щёголь, кавалер, синьйор, рыцарь, артист, то Ливорно — рабочий, матрос, купец. Эта разница замечается повсюду и во всём, начиная даже с памятников. Посмотрите на монументы, стоящие на площадях Флоренции: мечи, копя, латы, щиты, закованные с головы до ног всадники. В Ливорно, на главной площади, два памятника: Фердинанду III и Леопольду II; тут нет ни мечей, ни лат, ни щитов. Статуи не представляют людей, стремящихся в бой, нет! вместо мечей и копий, в руках их бумага, то-есть закон. Прочтём надписи:
«Фердинанд III, виновник сооружения, которому город обязан обильным снабжением здоровою водой. Публичная благодарность»
«Леопольд II, покровительствуя торговле, наполнил и украсил ею этот торговый город; стараниями и ревностию неутомимыми он сделал болотные земли плодоносными, оживил народы, земледелие, промышленность»
В этом характере памятников выражается характер городов. Наружный вид Флоренции напоминает во многом средние века варварской борьбы. Между щеголеватыми домами новой архитектуры, встречаешь беспрерывно мрачные полудома-полукрепости времён гвельфов и гибеллинов. В Ливорно постройка всё новая. С другой стороны Флоренция — щёголь; тут всё чисто, приглажено, выкрашено, выметено. Дома, даже и отдаваемые внаём и разделённые на десяток мелких квартир, имеют часто характер аристократических палаццо. В Ливорно — совсем другое. Здесь, мне казалось, будто и в одежде и в физиономии улиц меньше щеголоватости, приглаженности, вычищенности; дома даже на лучших улицах попадаются грязные, закоптелые, даже вовсе не выкрашенные. Больше всё погреба, кладовые, конторы. Далее, порт с своею вечною копотью и грязью; сало, смола, пенка, закоптелые трубы, пароходы, машины, канаты. Во Флоренции беспрерывно встречаешь на улице щёголей в голубых галстуках и в каких-то розовых с искрой штанах. He знаю почему, но во Флоренции очень любят эти цвета; должно-быть очень красиво. В Ливорно такого щёголя и встретишь редко, и тут он как-то вовсе не на месте, посреди засаленных матросов и грязных рабочих. Тут больше стапелей, элингов, лесу, магазинов, канатов, сала, сажи, пеньки, смолы, нежели щёголей с их голубым и розовым цветами
В порте движение удивительное; гондолы и барки, скользя по гладкой поверхности моря, снуют по всем направлениям
<…> В Тоскане нищенства уже гораздо менее, однако есть ещё и в самой Флоренции и вдесятеро более чем в этом работнике Ливорно. Пройдя взад и вперёд во всю длину ливорнского бульвара, я видел только одного нищего. Он сидел под деревом. Это был молодой малый, безрукий и безногий, который густым басом просил милостыни и вместе с тем издевался над прохожими. Никто не уходил от его, часто очень удачных, острот; он острил над всеми и всем, над щеголихами, над полицейскими чиновниками и даже над собственным безобразием
Целый день бродил я по улицам и не соскучился. Ба! это что такое? на вывеске русскими буквами написано: коффеисиой. Должно быть для наших матросов. Какой грамотей смастерил им этот коффеисиой, над которым написан русский флаг? Недалеко от этой оригинальной вывески — почта. Здесь на почте толкотни не существует, а между тем чиновников не много; может-быть именно потому и толкотни меньше. Но как же успевают? Очень просто: письма простые не принимают чиновники, их непременно надобно бросать в ящик. Письма страховые и деньги? Нет надобности вносить собственноручно в книгу все подробности, расписываться и т.п.; у чиновника разграфлённая книга, в которую он вносит несколько букв, отрывает марку и вручает вам. Вся операция продолжается не более 1/2 минуты, и толкотни совсем нет. К тому же приём идёт без разбора, по очереди; важные лица умеют ждать, как простые смертные