<…> родился (в 1541 году) и <…> умер (в 1612 году) новеллист <…> Шипионе Баргальи из Сиены. Им и его книгой новелл «Trattenimenti» <…> можно <…> достойным образом закончить наш труд
В самом деле, Баргальи рисуется в литературной истории чинквеченто образцом спокойного благородства. Он был из очень хорошей и образованной сиенской семьи. Жизнь его протекла плавно, без громких приключений и шумных событий. Любимым занятием его была геральдика, и он доставил себе большую известность книгой о гербах, девизах и эмблемах. У него самого был герб с двуглавым орлом, ибо император Рудольф II возвёл его в рыцарское и графское достоинство. В своих новеллах этот благородный сын консервативнейшей Сиены оказался самым консервативным из новеллистов чинквеченто. Ни один из них не остался так близок к Боккаччио, ни один не сохранил до такой степени лучшие и худшие традиции «Декамерона». Как будто нарочно Баргальи стоит в конце пути итальянской новеллы, чтобы показать её вечную связь с исходной точкой «Декамерона»
От Боккаччио Баргальи унаследовал сложный и цветистый язык с длиннейшими периодами, с множеством предлогов, союзов и вводных предложений. И так как он был менее искусным архитектором словесных построек, чем Боккаччио, то его язык, без сомнения, представляет самые большие трудности для читателя старых итальянских новелл. Но от Боккаччио Баргальи унаследовал и драгоценный дар романтизма. Самым чистым романтиком он был среди новеллистов чинквеченто. Романтическим очарованием проникнута у него и трогательная история «Ипполито и Кандженовы», и весёлая шутка влюблённой Лавинеллы. В «Лавинелле» Баргальи дал тему «Любви под маской», тему сделавшейся недавно известной посмертной повести Бальзака. Весьма возможно, что хорошо знавший новеллы Банделло Бальзак знал и эту новеллу Баргальи. Романтическая прелесть её положений увлекла великого романтика XIX века
Таков, быть может, один из примеров того, чем может быть новелла Возрождения для людей нашей эпохи. Мы обращаемся к ней в поисках великолепного зрелища исчезнувшей жизни. Мы почерпаем новую свежесть, слушая простой рассказ о старом веселье, старых горестях. И в то же время на нас действует иногда ещё более сильно ароматное и крепкое вино романтизма старой новеллы, — драгоценный напиток для человечества, ещё не утратившего, благодаря Бога, вкус к романтизму в искусстве и в жизни
{Новеллы итальянского возрождения. Избранные и переведённые П. Муратовым. Часть третья: Новеллисты чинквеченто. Книгоиздательство К. Ф. Некрасова. Москва. MCMXIII}