Ни одну из покупок, даже самых мелких, взять в руки мне не позволили
Вечером я обнаружил их все аккуратно сложенными на кровати в моём номере
Кончилось всё тем, что мы опять хлопали друг друга по плечам и спинам и долго трясли друг другу руки. Слегка подвыпивший и возбудившийся старик старался затянуть меня к себе домой — «совсем близко отсюда, три квартала, а какая внучка у меня…», — но, что поделаешь, моя «увольнительная» кончилась, пора было приступать к работе
Всё это происходило в страстную субботу, день, когда во Флоренцию съезжаются тысячи туристов, специально чтобы присутствовать на «Скоппио дель Карро» («Сожжение колесницы»), традиционном пасхальном празднестве
Ещё днём, проходя мимо Дуомо, купол и кампанилла которого господствуют над всем городом и запечатлены на тысячах открыток, мы видели, как снимают троллейбусные провода и воздвигают деревянные трибуны у входа в собор
Вечером мы сидели на одной из них. Попасть туда оказалось делом нелёгким. Все прилегающие к площади улицы на протяжении нескольких кварталов забиты были плотной, плечо к плечу, кричащей, веселящейся, мерно раскачивающейся толпой
— Берегите карманы и часы, — шепнул мне Джорджо*, один из наших флорентийских друзей, очень славный парень, русский по происхождению. — Сегодня во Флоренцию съехались все воры Италии. А они своё дело знают
{* возможно, Джорджо Фолиато, который упоминается ранее в числе итальянских знакомых русского происхождения}
Не менее получаса пробивались мы сквозь сплошную массу людей. Протиснулись, размахивая пригласительными билетами, сквозь два кордона полиции и один солдатский, взобрались на заполненную до предела трибуну и устроились в одном из последних рядов у подножия башни Джотто
Перед нами была оцепленная солдатами площадь с чёрно-зелёно-белым Баптистерием — гордостью Флоренции — посредине. «Мой милый Сан-Джованни», — прозвал эту крестильную церковь, древнейшую в городе, Данте. Тончайшие рельефы Пизано и Гиберти украшают её бронзовые двери. Сейчас они были раскрыты, и перед центральным входом возвышалось какое-то странное сооружение, нечто среднее между повозкой и храмом, которое и было центром сегодняшнего праздника. От него внутрь собора тянулась по воздуху проволока, и по ней ровно в полночь должен был пролететь механический голубь, зажечь ракеты, вставленные со всех сторон в «карро», и вернуться обратно. Если голубиное путешествие пройдёт благополучно, это — хорошее предзнаменование, если нет — жди каких-нибудь неприятностей
Как выполнил свою миссию наш голубь, я так и не понял. Увидеть его нам не удалось. Мы только услышали крики: «Коломбо! Коломбо!» («Голубь! Голубь!») — и увидели, как застреляла во все стороны нелепая «карро». Стреляла она недолго и довольно вяло, а потом вдруг вспыхнула. Стоявшие вокруг пожарные бросились тушить. Толпа была в восторге. Тщетно пытались солдаты, взявшись за руки, удержать её — она прорвалась, захлестнула площадь и с чисто итальянской экспансивностью стала помогать пожарным тушить пылающую «карро» под мощный гул пасхальных колоколов
Напрасно пытался я узнать потом, насколько удачно справился голубь со своей задачей и что нас ждёт — счастье или горе, никого это уже не интересовало. «Скоппио дель Карро», весь этот, в общем, довольно бедный фейерверк, был просто предлогом, чтобы собраться на площади, потолкаться, пошутить, завести новые знакомства. Религиозного в этом не было ничего. И это напомнило мне русскую заутреню, где тоже в толпе много молодёжи, пришедшей просто так — развлечься и повеселиться в тёплую апрельскую ночь