<…>
В половине июня {1907 года} мы приехали в Марину, и я поселилась уже на даче Высоцких. Этот раз я более познакомилась с Мариной, особенно с её прекрасным лесом (Пинетой), обдававшим бальзамическим, запахом хвои и нежным ароматом цветов «джинестром» (испанский дрок), сплошь покрывших, будто золотом, жёлтыми цветами, кусты. Особенно изучила я лес благодаря моему знакомству, с жившей у нас в пансионе, молодой, русской дамой, Розоновой и её детям: Юре и Мане, с которыми скоро сошлась. Мы навещали все эти укромные местечки, окрещённые детьми названием: «Бабы-Яги», «Лешего», где мы уютно усаживались после ходьбы, при чём не обходилось без моих сказок, в которых всего более фигурировали гномики эльфы. Особенно нам нравился, — напоминая русскую деревню, бережок очень узкого здесь притока Арно, густо поросший кустами, прилегавший к домику, занимаемому старым рыбаком (который собственно и получил наименование «Лешего»). Красивый старик охотно пускался в беседу, говоря чудесным итальянским языком, с красноречием оратора. Приятное знакомство представил и живший у нас в пансионе отставной генерал Альбедиль, однокашник по корпусу, моего брата, хорошо его знавший и достойно ценивший, человек очень умный, начитанный, с юмором; вообще приятный собеседник и в прогулках, совершая их с нами и в пинете, охотно вступая в разговоры и с нашим «Лешим», когда тот любезно приносил на берег скамейку и тоже присаживался, попыхивая, полученной от генерала, сигарой
<…>
Я оставалась в Риме почти до конца мая {1909}. Затем короткое пребывание во Флоренции; опять все вместе в Марину; там: некоторые прежние и некоторые новые, более или менее приятные, знакомые; идиллические прогулки в лесу и долгие сиденья на берегу вечно-нового моря <…>
{Пережитое (из воспоминаний). С.-Петербург, 1914}