И в конечном счёте именно для этого Вазари и писал свою книгу. Рядом с литератором и историком выступает педагог и учитель, для которого история не простая регистрация фактов, а назидание и руководство к действию. Вазари называет воспитательную задачу истории её «душой» и неустанно повторяет, что он пишет прежде всего для художников, которым он и посвящает свой труд. Другими словами, Вазари откликнулся на всеобщую тревогу, охватившую художественную культуру Италии тем, что сделал героическую попытку удержать её на краю пропасти. То, что он пытался сохранить, и было той прогрессивной традицией, которая всё же вышла победительницей из тяжело переживавшегося ею кризиса
<…> Обычно принято удивляться оптимизму Вазари по сравнению с пессимизмом тогдашних историков, начиная с Маккиавелли или Гвиччардини, которые ясно видели отчаянное положение Италии, не раз стоявшей на краю гибели в течении XVI века. Однако положение в искусстве было далеко не столь безнадёжным, как это можно было бы заключить по политическому и экономическому состоянию страны. Оптимизм Вазари был оправдан. Ни маньеризм, ни римское барокко, порождённое контрреформацией, не могли до основания поколебать мощные традиции реалистического искусства, созданные эпохой Возрождения. Эти традиции не отрицались и не отмирали: ордерная система в архитектуре и реалистический рисунок в вазариевском, то есть ренессанасном понимании этой категории, оставались незыблемым фундаментом европейского искусства всего позднего средневековья. Что же касается общего размаха творческой активности, качества и количества художественной продукции, то в этом отношении ни о каком спаде или снижении в Италии XVI века говорить не приходится, особенно если иметь в виду такие факты, как, например, продолжающееся строительство собора Петра в Риме, как деятельность замечательных зодчих, вышедших из школы Браманте, и в первую очередь Сансовино, Палладио и Виньолы, как мощный расцвет венецианской школы живописи, которую в течении целого столетия возглавлял и вдохновлял такой гений, как Тициан, и роль которой даже Вазари не мог игнорировать, несмотря на всю глубокую неприязнь, которую он питал к её принципам
Перед лицом таких фактов Вазари имел полное основание верить в будущее «современной манеры». И не объясняется ли его оптимизм его глубокой и твёрдой верой в непобедимую мощь и живучесть реалистического искусства, словно он предвидел за столетие вперёд грядущий новый его расцвет и творениях Веласкеса, Рубенса и Рембрандта?
{Вазари и его история искусств // Джорджо Вазари. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих. Перевод и комментарии А.И. Венедиктова, редакция перевода А.Г. Габричевского. Т.1. М.: «Искусство», 1956. С. V-XXI}