Марк Александрович Алданов. Из «Повести о смерти»

На этом графин кончился. Константину Платоновичу больше читать не хотелось. Он перелистал конец, узнал, что граф Герардо делла Герардеска по дороге продал свою душу дьяволу. Затем он умер вместе с Монной Бианкиной да Сассоферрато и, как язычник по духу, попал на суд Эака, Миноса и Радаманта. Лейдена удивило, что автор новеллы знал эти имена из его любимого мифа

Теперь уже по привычке Константин Платонович зашёл в галлерею взглянуть на портрет Неизвестного человека. «Вот верно граф Герардо был именно такой», — подумал он. Долго смотрел на портрет пристальным взглядом. Таким же взглядом смотрел на него и Неизвестный. Искоса поглядывал на Лейдена с другого конца комнаты и сторож: он уже много раз замечал, это этот иностранец очень долго стоит перед тициановским портретом, а на всё остальное не смотрит. Сторож прослужил в музее всю жизнь и таких посетителей опасался. Но иностранец ничего дурного не делал. Константину Платоновичу вдруг показалось, что неизвестный человек «прищурился и усмехнулся». — «Да нет, это из „Пиковой Дамы“!» — сказал он себе. Знал эту повесть почти наизусть. «Все мы отравлены литературой… Я слишком много пью»… Он хотел было вернуться в ту же кофейную, подумал, что неловко будет перед лакеем, зашёл в другую и заказал вместо белого вина красное, — так как будто было лучше, — пьяницы кажется все пьют одно и то же <…>

Вечером этого дня Лейден был молчалив. Роксолана заговаривала с ним, он не отвечал. «Совсем помешался, ещё задушит!» — подумала она

Заснул он тотчас; в кровати задыхался и вскрикивал

<…>

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

<…>

VI

…Но преизлиха насыщшемся сладости книжные

Св. Илларион

В начале марта, под вечер, Лейден зашёл за Роксоланой в кондитерскую и застал её в волнении. Оказалось, что во Франции произошла революция

— Мне сказала моя гадалка! И все говорят! Французский король бежал. Провозглашена республика. — Теперь Роксолана уже гораздо бойчее произносила такие слова: чтение газет пошло ей в прок.
— Да тебе-то что за дело?

Она смущённо ему объяснила. Ей сказали, что сейчас во Францию пускают кого угодно, хотя бы и без паспорта. Кроме того, именно теперь настало время открыть в Париже кабинет. Мадмуазель Ленорман свою карьеру сделала потому, что во Франции была революция.
— Ах, вот оно что! — сказал Константин Платонович

Они успели совсем надоесть друг другу. Лейден твёрдо решил в марте вернуться домой. Роксолана вздыхала и всё больше хотела уехать от него в Париж как можно скорее. Он желал, чтобы она заговорила о разлуке первой. Она надеялась, что первым заговорит он: тогда верно денег можно будет получить больше. Оба пускали в ход небольшие хитрости: Роксолана вскользь говорила о том, как хорошо ей было в Константинополе; Лейден тоже вскользь замечал, что, когда они познакомились, у неё не было ни гроша: да и так ли уж ей было хорошо, если она продавалась на рынке?

— Ну, что-ж, ничего не поделаешь. Поезжай в Париж, — сказал он всё же с грустью. — Я дам тебе денег.
— Сколько у тебя осталось?
Он назвал немалую, но и не слишком крупную сумму.
— Я дам тебе половину, — сказал он. Роксолана просияла. Она долго обдумывала, сколько потребовать, собиралась запросить много, потом сделать скидку. Но он сразу предложил ей больше, чем она надеялась получить. По правилам надо было бы поторговаться. Однако Роксолана этого не сделала. «Верно, он врёт, а всё-таки он щедрый. Инглез дал меньше, а другие и ничего при прощанье не давали. Она его поцеловала.
— Ты щедрый, а я люблю тебя. Ах, как жаль, что у тебя жена! Вот спасибо