Лев Ильич Мечников о пути в мареммы из Сьены

Иностранцу в мареммы попасть дело нелёгкое: нужно решиться на слишком многие и иногда тяжёлые неудобства и лишения. Но охота, говорят, пуще неволи, а во мне охота видеть эту полуфантастическую страну (такою воображал я себе её покрайней мере по тем рассказам, которые мне случалось слышать) возрастала с каждым днём

Сьена один из городов средней Италии, служащих как бы ключем для сообщений со всею внутреннею Тосканою. Я рекомендую заезжать туда всем, желающим поближе ознакомиться с классическим типом итальянских веттуринов. Впрочем торопиться нечего: железные дороги так тупо развиваются в лежащей по трём её сторонам каменистой местности, что интересное племя это вероятно не скоро ещё переведётся в ней. И через 10 лет, как теперь, на маленьких и неровных площадях этого городка будут по всей вероятности тревожно расхаживать маленькие рыжие человечки в рыжих плащах старинного покроя, в круглых порыжелых и до нельзя истёртых шляпах, с большим количеством вязаных шарфов, обмотанных вокруг горла, с предлинным бичем в руке. Таков теперь нормальный тип веттурина; таким был он за 50 лет тому назад…. Шумно толпятся они у ворот гостинниц, на извощичьих биржах, за решёткою станции железной дороги, певучим голосом зазывая форестьеров, предлагая им свезти их по видимому за очень дешёвую плату в разные более или менее интересные местечки и городки, лежащие далеко от железной дороги….

В Сиене есть целая длинная улица, вся уставленная одноколками, баррочинами, колёсами, оглоблями, собранными и разобранными экипажами, с запахом конюшни…. По обеим сторонам её тянутся харчевни вперемежку с кузницами. Тут отечество веттуринов; встретив тут человека, вы наверное можете сказать, что он или только что приехал из внутренней Тосканы, или собирается ехать туда в самом скором времени….

Зная по опыту, как дорого обойдётся мне путешествие с веттурином, и твёрдо вознамерившись ехать не иначе, как в дилижансе, я торопливо шёл по только что описанной мною улице, не отрывая глаз от вывесок, украшавших собою фасады зданий по обеим её сторонам… Толпы веттуринов с бичами окружали меня на каждом шагу, едва ли не хватали меня за полы сюртука, предлагая свезти кто в Вольтерру, кто в Радикофани, кто в Монтепульчияно…. На сколько приятно было мне прогуливаться при этой обстановке, предоставляю судить читателю. Скажу только, что я совершенно с чувством человека, укрывающегося под портиками от проливного дождя, вбежал наконец в довольно большой и тёмный сарай, на дверях которого увидал очень красивую картинку, изображавшую дилижанс, запряжённый шестернёю цугом и с лаконическою надписью внизу: per Massa Marittima…. В сарае, или в конторе дилижансов было так темно, что я сперва не мог разобрать ничего и споткнулся два, три раза о какие-то окованные железом предметы. Меня охватило сырой теплотою и запахом конюшни…. Наконец, в одном углу я заметил очень слабое освещение….

У деревянного стола, на котором красовалась чернилица, запачканная тетрадь и седёлка, сидела мрачная фигура. Тут же горел сальный огарок в грязном фонаре и горел так мутно, как мне никогда ещё не удавалось видеть. Атмосфера была до того густа, что в ней не только гореть, даже дышать едва было можно, — это в оправдание сального огарка….

— Позвольте узнать, когда уходит дилижанс в Массу-Маритиму, спросил я у мрачной фигуры.
— Дважды 16 — 32, да 4 и пр., говорил он голосом, которым дьячек читает псалтырь над покойником.
Мне несколько раз пришлось повторить вопрос, пока наконец я добился лаконического ответа: «не знаю». За тем мой приятный собеседник снова погрузился в арифметические занятия….
— Да разве не здесь контора массетанских дилижансов?
— 256 да 18…. Здесь…. 274…..