Тосканцы в основе своей — не латинское племя. Это потомки древних этрусков, происхождение которых до сих пор ещё остаётся не разгаданным. Это был народ древний, культурный, народ, любивший мореплавание, искусство, религиозные церемонии. Он был образованным народом в то время, когда Рим находился ещё в младенчестве. Он долго вёл затем борьбу с римским могуществом и уступил ему лишь после окончательного истощения
Вместе с подчинением Риму, он стал мало по мало латинизоваться, стал усвоивать латинский язык и письменность, хотя и не мог утратить своих племенных особенностей. Эти особенности сохранились и до сих пор, отчасти и в языке, в произношении гортанных звуков с придыханием (ch вместо с), но они сохранились и в нравах и наклонностях, напр. в расположении к просвещению, которое отличало древних этрусков, больших любителей письменности ещё с древних пор своего существования
Ни одна область Италии не произвела столько замечательных людей, как Тоскана. В ней началось возрождение и в ней оно дошло до своего лучшего цвета. Она дала начало итальянской литературе, она, эта этрусская страна, создала письменный язык Италии, она же дала наибольшую массу знаменитых учёных, писателей, поэтов, художников. Дант, Микель-Анджело, Маккиавелли, Галилей — стоит только назвать эти четыре имени, чтобы понять, что такое Тоскана для Италии. Одного из этих имён было бы достаточно прославления на веки города, его произведшего, как в древности паточно было имени Виргилия для прославления Мантуи, имени Ливия для славы Падуи, а тут их целых четыре, сопровождаемых в добавок целыми сериями имён филологов, художников, писателей, такими именами, как Лоренцо Валла, Пико-ди-Мирандола, Полициан, Джотто, Доменико Гирландайо, Фра Бартоломео, Андреа-дель-Сарто, Боккаччо, Гвичардини и многими другими, также известными всему образованному миру
Понятно, что мысль устроить у себя пантеон знаменитых людей Италии пришла в голову Флоренции, а не другому городу. Столица Тосканы сознаёт, что ей в этом отношении нечего бояться соперничества с великими людьми других мест Италии, чтоб можно было не дать им гостеприимства в своей знаменитой церкви Santa Croce. Сколько раз я был в этом древнем флорентийском храме, строившемся полтора столетия и росписанном фресками Джотто!
У нас в последнее время развелось не мало людей, которые удивляются тому, что мы с таким уважением говорим о великой культуре Запада. Люди эти, очевидно, понятия не имеют о сумме ума и таланта, внесённой в жизнь человечества представителями западной культуры. Как я желал бы, чтоб такие поклонники неразумной самобытности хоть одним глазом взглянули на следующие один за другим или стоящие один против другого монументы великих людей в Santa Croce! И у них онемел бы язык при виде этих гигантов поэзии, науки, искусства и мысли, этих Дантов, Галилеев, Микель-Анджело, Маккиавелли… На кенотафе великого флорентийского политика и бессмертного автора сочинений «Государь» и «Рассуждения на первую декаду Т. Ливия» стоит латинская надпись: Tanto nomini nullun par elogium (для такого имени нет равносильной похвалы). Ведь правда?.. А сколько таких имён у Италии!
{Заграничные воспоминания // Исторический вестник. 1883. № 4}