<…>
Всем известно, что ни усилия, ни военные достоинства героя, не спасли Рима, и 2-го июля 1849 г. Гарибальди объявил собранию, что дальнейшее сопротивление невозможно <…>
Гарибальди собрал оставшееся в Риме войско на площади Св. Петра и предложил им уйдти из города занятого уже иностранцами. Он намерен был возмутить провинции, где народ готов был на всё, чтоб избавиться от чужеземного ига <…>
Более 4.000 человек отвечало на его воззвание
<…>
Теснимые со всех сторон, пробирались они непроходимыми местностями и скоро должны были оставить римскую территорию и перейдти в Тоскану. Там тяжесть их положения увеличилась. Австрийцы неутомимо искали и ловили их как диких зверей, и не представлялось другого средства к спасению, как укрыться в маленьких владениях <…>
Им наконец удалось пробраться в Сан-Марино. Тамошние власти взялись быть посредниками между им и Австрийцами. Некоторые из его приверженцев сдались на капитуляцию, которой условия Австрийцы не позаботились сдержать <…>
После неудачи в Сан-Марино, Гарибальди и его последователи всякими просёлками и непроходимыми местами пробирались к морю. Окрестные рыбаки волею-неволею вынуждены были помогать им в опасном предприятии. Чтобы поскорее освободиться от них, рыбаки отдали им четыре небольшие лодочки за очень умеренную цену. В этой небольшой флотилии очень удобно разместилась вся экспедиция <…> Австрийские пароходы скоро однакоже напали на след беглецов и начали деятельную за ними охоту. Пришлось приставать к берегу среди всевозможных трудностей и искать убежища в скалах и лесах. Каждый действовал сам за себя. Гарибальди, вместе с Анитой и одним очень преданным ему офицером, пробрался до небольшой рыбачьей деревушки, переоделся в крестьянское платье, и отправился лесами по направлению к Равенне
Во время этого трудного перехода, Анита, ослабленная всевозможными лишениями, перенесёнными ею в последние дни, изнемогла совершенно. До сих пор любовь её к мужу и горячая привязанность к народному делу служили ей значительною нравственною поддержкой и давали силы переносить все труды и страдания <…>
Трое путников плелись шаг за шагом, от дерева до дерева, от леска до леска, не теряя надежды добраться наконец до Равенны, где они имели в виду хоть кратковременный отдых. Крестьяне забывали все угрозы и запрещения, и пособляли им, сколько могли. Рассказывают даже — чему впрочем трудно верится — будто даже полиция помогала им от времени до времени
Австрийцы <…> наполнили весь тот край пешими и конными отрядами, которые охотились за путниками совершенно как за дикими зверями. Не раз враги уже совершенно нагоняли их, но те, собрав остаток сил, убегали снова и прятались в недоступные повидимому притоны
В одну из таких критических минут, Анита зашаталась на ногах, побледнела и едва не упала. Встревоженный Гарибальди схватил её в свои крепкие руки, с дорогою ношей на плечах <…> направился к ближней ферме <…> встретившийся ему по пути фермер, узнав имя беглеца, тотчас же уступил ему свой ’баррогино’ (маленький италиянский кабриолет), с свежею и здоровою корсиканскою лошадкой. Уложив туда умирающую Аниту <…> к вечеру добрался он до маленькой кашины, очень близко от Равенны <…>
<…> В ночь она умерла <…>
На утро Австрийцы заняли кашину, но Гарибальди был уже далеко <…>
<…> Он целые дни проводил в дупле какого-нибудь дерева, и ночью неутомимо шёл вперёд. Так прошёл он всю Тоскану и наконец в маленьком челноке достиг Порто-Велере (незначительный порт близ Генуи), где в первый раз увидел себя в безопасности после очень долгого времени