И, конечно, не эти фрески могут надолго удержать посетителя, когда рядом с ними находится такое настоящее художественное чудо, как мозаичный пол собора. Дж.А. Симондс верно указал, что этот пол является полным осуществлением мечты Данте, высказанной им в двенадцатой песне «Чистилища». Кому случилось видеть его, тот, конечно, не раз повторил вслед за поэтом:
«Qual di pennel fu maestro o di stile,
Che ritraesse l’ombre e i tratti ch’ ivi
Mirar farieno ogn’ ingegno sottile?»
Purg. С. XII
[Чья кисть повторит или чей свинец, / Чаруя разум самый прихотливый, / Тех черт и теней дивный образец? (Чистилище. Песнь XII) Пер. М. Лозинского {e.n.}]
Сьена может дать гордый ответ на этот вопрос, — всё, что здесь сделано, сделано руками её несравненных и благороднейших мастеров
Сьенские художники работали здесь на протяжении двух столетий, от 1369 до 1562 года. Число участников этой работы, определённое одним исследователем*, доходит до сорока восьми. В таком деле не могло быть ни общего задания, ни строго намеченного плана, и однако единство достигнуто здесь изумительное. Подобное единство могло быть осуществлено только в Сьене, представляющей нигде больше не встречающийся пример верности художественным традициям. Объяснить это явление можно опять-таки только высокой природной одарённостью нации. Хотя над полом трудились почти все лучшие художники Сьены, он всё же является в значительной части делом малых мастеров и простых ремесленников. Но какой аристократизм художественной мысли, какая тонкая артистичность чувства выражены здесь этими второстепенными мастерами и скромными ремесленниками! Изысканность сьенского воображения сказалась даже в самом материале и приёме работы. Название мозаики в сущности не вполне приложимо к ней. Рисунки состоят здесь из тонких чёрных линий на общем фоне белого мрамора. Вначале лишь изредка и потом всё чаще, ради стремления к живописному эффекту, появляются вставки из чёрного и цветного мрамора. Итальянцы называют этот способ изображения «graffiti». Современное слово графика также приложимо к нему. В самом деле, это не что иное, как колоссальная гравюра на мраморе
[* Hobart Cust. The pavement masters of Siena]
Во избежание быстрого уничтожения пол Дуомо бывает открыт целиком лишь на короткое время в августе, около времени старинного и живописного праздника Сьены, так называемого «Палио», сопровождающегося любопытным обрядом — скачками на Кампо. В остальное время бывает открыта та или иная часть его. Путешественник, которому удалось видеть десять сивилл, исполненных различными художниками или «Избиение младенцев» Маттео ди Джованни, или «Авессалома» Пьетро дель Минелла, или «Императора Сигизмунда» Доменико ди Бартоли, может почитать себя счастливым. Даже позднейшие мастера, как Пинтуриккио и Беккафуми, производят здесь прекрасное впечатление. Но всего удивительнее и совершеннее изображения «Семи возрастов жизни», сделанные архитектором и скульптором XV века Антонио Федериги. В настоящее время плиты Федериги заменены на месте удовлетворительными копиями, оригиналы сохраняются в Опера дель Дуомо. Их надо видеть не только ради Собора, ради Сьены. Эти «Семь возрастов» — одно из самых чистых откровений итальянского Возрождения. То утреннее и серебряное, что было в душе кватроченто, выражено в них не менее ярко, чем выражен золотой век в излучающих полноту жизни аттических рельефах. Ведь даже в архаическом греческом искусстве мало чувства юности. Оно всегда отягощено мудростью; оно переполнено сознанием божества и мира, но у божества нет возраста, а мир никогда не был юн и никогда не свободен от тени печали. Понадобились долгие века веры в перерождение мира и человека, долгие века младенчества во Христе, чтобы юность стала возможна. Короли, как школьники, учились азбуке у монахов, рыцари давали Марии Деве обет вечного отрочества. Радость Франциска Ассизского не покидала его с тех пор, как проснувшись в одно утро и взглянув на долины Умбрии, он поверил в молодость мира. Этим средневековым весенним ветром были ещё обвеяны улицы готической Сьены, когда Антонио Федериги изготовлял рисунок «Юности» для пола в соборе. Его чувство линии и формы уже достигло классической взвешенности и зрелости. Но эта «Juventus» [Юность {e.n.}] так ещё проникнута внутренней бурей, так полна энергией соколиного полёта и человеческого подвига! Нарисованный Федериги юноша с соколом кажется самой animae figura [образом души {e.n.}] Возрождения с её двойственной природой, — с кипением пробудившихся в ней сил и страстей, с неумолимой твёрдостью и строгой красотой замыкающего её контура
{Образы Италии. Том I. Издание Научного Слова. Москва. MCMXI. Типо-литография Т-ва И.Н. Кушнерев и Ко. Пименовская ул., соб. д. All amicizia di B.K.Z. dedico questo libro — un ricordo dei giorni felici [посвящение Борису Константиновичу Зайцеву]}
e.n. — примечания по изданию 1994 года (Москва, издательство «Республика»)