Именно потому, что он лучшую пору своей жизни провёл в упорной борьбе с этими условными законами и приличиями, они и положили на него свою печать, — речь его всего больше поражает теми стараниями, которые очевидно употребляет оратор, чтобы сделать её непохожею на образчики классического красноречия. Общим тоном своим она сильно напоминает рассуждения в романах Виктора Гюго, хоть и гораздо колоритнее их. Усиленная работа, которую он задаёт своему воображению, делает его фразы какими-то судорожными. С первых слов цветистость эта может поражать внимание, но очень скоро утомляет его наизнанку вывороченными фразами, несвойственными итальянскому языку оборотами, в которых не с разу добьёшься даже грамматического смысла. А между тем, претендуя на народность, Гверрацци сшивает свою речь из площадных слов, переполняет её тривиальными присказками и поговорками, перемешивая их с латинскими цитатами, которые он нарочно произносит с акцентом пономарей, читающих латинский псалтырь в деревенских тосканских церквах. Он, очевидно, ищет рассмешить слушателей, что ему нередко удаётся
Все эти стороны Гверрацци, как оратора, так резки, так мало примирены в нём оффициальною обыденностью, которою любят смягчать резкость своих воззрений парламентские корифеи, что их нельзя не заметить с первых его слов. В нём есть нечто балаганное. Но я предпочитаю балаганные представления приличной пошлости большинства мещанских драм и комедий. Ораторство, впрочем, самая слабая сторона Гверрацци. Восторг, который возбуждал он в своих слушателях на ливорнском банкете, был искренен конечно, но имел смысл скорее, как демонстрация против многочисленных врагов Гверрацци, чем как в самом деле заслуженная дань его ораторскому таланту
Мне потом случилось слышать его говорящим на митинге во Флоренции. Речь, произнесённая им в этот раз, когда я её после прочёл в журнале, поразила меня таким запасом весьма разносторонних знаний, который в Италии за редкость, так как здесь мало кто имеет досуг приобрести энциклопедические сведения, кроме тех, какие даются в низших городских школах, и дальнейшее воспитание получают в специальных училищах, или в мастерской, в лавке родителей. В этой речи Гверрацци коснулся России, говорил о Пушкине, которого называл Пухин и отозвался с полным знанием дела о его оде «Клеветникам России» и о других его произведениях в том же роде <…>
{Франческо-Доменико Гверрацци. Статья вторая // Современник. Журнал Литературный и (с 1859 года) Политический. Том CIV. № X. Октябрь. Санктпетербург. В типографии Карла Вульфа. 1864}