Владимир Дмитриевич Яковлев. Каррара

Между-тем лошак мой постепенно подымался в-гору, по дороге, усыпанной острыми мраморными осколками; но крутизна скоро принудила меня расстаться с утомившимся четвероногим

Каррарские горы снаружи вовсе не белы. Шагая здесь по шероховатому, чёрному камню, вы почти не верите, что всё это мрамор. На половине высоты утёсов, на месте новейших ломок, я нашёл толпу деятельных работников. Здесь углубления, пробитые в скалах, искрились ослепительной белизною. Наружные слои дают мрамор сероватый с чёрными жилами; массы дорогого, снежно-белого мрамора, которым славится Каррара, таятся немного глубже, под грубой корою. Несколько огромных кубов этого прекрасного камня спускались в долину, посредством воротов, цепей и канатов. На вопрос мой: — «Куда отправляется этот мрамор?» мне отвечали: — «А Pietroburgo, signore». В приморском селении Санто-Джиузеппе* грузят мрамор на тартаны, мелкие суда, плавающие не далее Генуи или устьев Тибра, а с них потом перегружают на корабли, которые доставляют каррарский мрамор на берега Балтийского Моря, в Америку и даже в Индию
[* речь идёт о небольшом заливе San Giuseppe, откуда отправляли мрамор]

Между-тем, как я осматривал каменоломни, из которых некоторые разработываются частными лицами, в горах, поодаль, раздались звуки рожка — сигнал, по которому работники удаляются от мины, и спустя минуту, страшный взрыв поколебал воздух, далеко прогремел эхом. Впрочем, порох употребляется здесь редко, так-как при его содействии слишком велика потеря мрамора в осколках. Для извлечения огромнейших масс, правильной формы, железо оказывается средством весьма достаточным

На обратном пути проводник указал мне на одну из верхних частей кряжа, изрытую в разных направлениях: это мраморные ломки древних Римлян. Из каррарских гор вышли целые легионы статуй; однакож, ущербы материяла здесь почти незаметны. Каррарский мрамор, при всех своих достоинствах, конечно, не может вполне сравниться с паросским, которого чудная прозрачность сообщала особенный эффект статуям греческих ваятелей; но паросский мрамор давно истощился, а здесь материяла достанет ещё на десятки веков, на бесчисленные поколения ваятелей. Вообразите массу гор вёрст в восемь длиною, и почти в три четверти версты вышиною, и всё это мрамор, от основания до вершины

Наглядевшись на тяжёлые работы в этих горах, принадлежащих герцогу моденскому, я с удовольствием отдыхал потом в одной из бесчисленных каррарских студий, посреди совершенно-оконченных групп, статуй и бюстов. В этой безмолвной толпе всевозможных богов и героев, господствовало странное смешение: богини Олимпа были окружены французскими маршалами; Наполеон Бонапарте стоял тут рядом с Артуром Веллингтоном; над головой Галилея виднелась вакханка, выжимающая грозду винограда

В мастерской одного даровитого шведского ваятеля мне показывали опыты приложения красок и позолоты к произведениям скульптуры, как это делалось у древних; но мне кажется, что и у них такое ремесло допускалось только в виде порицаемого исключения. И краски и позолота придают формам какую-то резкость, делают незаметною светотень, нарушая тем гармонию целого, и лишают статую выражения покоя, этого главного условия пластики

Мраморный город ваятелей оставил я с сожалением, что не мог увезти отсюда ни одной из этих чудных богинь, которые ослепляют вас своею белизною, как-будто вчера сошли с Олимпа. Дело в том, что в Карраре мраморные статуи доступны не одним богачам: весьма удовлетворительную копию Венеры Каллипиги* предлагали мне здесь за три сотни франков. Не говорю уже о вазах, консолях, столах, каминах, которые изваяны с замечательным вкусом и предлагаются путешественнику почти за бесценок
[* (от греч. kallipygos — имеющая красивый зад) — название одной из античных мраморных статуй; самая известная из них была найдена в Риме в окрестностях Золотого Дома Нерона и вошла в Фарнезскую коллекцию, ныне хранится в Археологическом музее Неаполя]