В последнее время научно доказано, что башню строили прямою. В 1174 г. Бонанно заложил её на горизонтальной площади и вывел без кривизны до четвёртого этажа. Тогда, должно быть, впервые осел суглинок под зданием. Вильгельм Иннсбрукский, строитель башни от четвёртого до восьмого этажа, всё время, по мере того, как работа шла вперёд, должен был считаться с оседанием почвы с северной стороны, отчего башня и получила свой западный уклон. Равным образом боролся с тем и Томмиво, из рода Пизано, который в 1300 г. довершил 126-летнее созидание
Вторжение в архитектуру нелепых кривизн — затея новейшего времени. Старинные мастера не были одержимы капризною страстишкою огорошивать буржуа. Возможно-ли, чтобы строители «готики», экстатические жрецы вертикального взлёта, при своей фанатической вере в линию, стали строить колокольню на риск сомнительного равновесия в ущерб стилю?
Напротив, её старались тогда, по возможности, выпрямить, что доказывается изменением её первоначального плана. Достройка стремилась облегчить здание, значительно понижая этажи его, начиная с пятого к восьмому и, в особенности, этот последний, тогда как первые четыре представляют собою один цельный цилиндрический кусок. Заметна тенденция перетянуть центр тяжести от линии наибольшего уклона*
[* Не будучи архитектором, предупреждаю, что за технические подробности и термины, как здесь, так и в дальнейшем, не отвечаю. А.]
Любопытно, что уклон, столь привлекавший к себе внимание всего мира, только в 1817 году был высчитан точно. Измерения XVI-XVIII вв., хотя производились знаменитыми архитекторами и математиками (Вазари, Ла Кандомин, Суффло, Да Моррона) колебались от 3,79 метров до 4,37. При чем, если бы доверять этим цифрам, то пришлось бы признать, что колокольня, рассудку вопреки и на перекор стихиям, надругается над законом тяжести, то наклоняясь, то выпрямляясь по собственному таинственному произволу. Английские измерения 1817 года выправили цифру на 4,31. Новые тщательные исследования 1911 года показали, что за сто лет башня прошла ещё 29 сантиметров
Этот новый уклон так испугал публику, что с башни поторопились частию снять главнейшие колокола, носившие поэтические древние имена «Успения Богородицы», «Распятия» «Сан Райнери», «Пасхального», частию воспретить звон в них, оставив для созыва на молитву лишь маленькие «Третий» да «Веспруччо» («Вечерняшку»: самое название обличает, что плох). Так как мера эта облегчила тяжесть колокольни всего на девять тонн, то Уго Куэста издевается:
— Корабль тонет. Надо разгрузить его. Господа пассажиры, бросайте в море ваши носовые платки!
Был представлен совершенно серьёзно изумительный проект выпрямления колокольни посредством надстройки над восемью этажами ещё четырёх, а над двенадцатым — утвердить остроконечный купол. Он представлял собою, по словам Куэста, который рассматривал этот проект в пизанском архиве, нечто среднее между перечницей и китайской шляпой
Покуда диллетанты упражнялись в подобных выдумках, а учёные спорили о способах спасения башни, пришла война. Стало не до того. Теперь вопрос воскрес, благо реставрация в Италии сейчас в моде, как никогда
Если взять Падающую Башню в разрезе, она являет вид неутешительный. Вроде огромной бутыли на столе трансатлантического парохода в хорошую качку. Кажется, вот разгуляется море ещё сильнее, и полетит бутыль ко всем чертям! Но на пароходах против того придумано самое простое средство: сосуды вставляются в отверстия, вырезанные в столах, что удерживает их наклон всегда в одной плоскости с наклоном стола и судна и, таким образом, делает их участниками общего равновесия. Здравый смысл древних приложил этот способ стабилизации к покачнувшейся колокольне. Выемку, образовавшуюся от оседания на один бок, они заполнили землёй так, что нижнее сечение «бутыли» по начальной линии уклона совпадает с площадью в совершённой горизонтальности. Но в 1837-38 г. г. архитекторы нашли, что такая вкопанность башни грешит против эстетики. Пошли в ход кирки и лопаты и, таким образом, башня оказалась в нынешнем рву-луже. При рытьё обнажились три источника: — вот истинные враги башни